— Шли бы домой, да отдохнули — ног под собой, поди, нет…
— Отдохнуть успеем. Как это можно одного тебя пустить…
— Волки, что ль, меня съедят…
— Хуже волков…
— Что же вы меня застоите, ежели казаки набегут случаем?
— Застоя мы плохая. Да хоть знать будем — куда ты подевался: а то один уйдешь — да заберут, и знать не будем… Ты куда подаешься теперь?
Анисимыч сказал, что он пойдет сначала к Луке на Смирновскую фабрику — с ним поговорить, а потом в Москву — и с нужными людьми посоветоваться и послать, по просьбе ткачей, телеграмму министру внутренних дел, кого они звали «членом государственной полиции». Отсюда посылать нельзя — везде по станциям и фабрикам жандармы, казаки и солдаты.
— А Союзу-то рабочих в Петербурге жаловаться будем? — спросил Шпрынка, — вот бы хорошо, кабы за нас питерские заступились — и тоже ахнули. А то, поди, Дервиз да Штиглец рады, что у Саввы Морозова фабрика стоит — им от этого барыш…
— Погоди, сделаем! — пообещал Анисимыч…
— Что-то я тебе не очень верю: всё ты обещаешь…