— Ну, три, аль нет?
Шпрынка и Мордан согласились, хотя и не охотно.
— Ну, ладно, — три.
— Я и говорю: три, да три — протереть до дыры. Не сразу…
Шпрынка смеялся:
— А если б Саввушка на всё пошел — тебе бы, Анисимыч, сейчас разуваться, на морозе пришлось бы валенки снимать, по пальцам-то считать: у нас в правилах семнадцать пунктов. Ладно — пускай, пока три. Дождем, выботаем и все семнадцать.
Несколько успокоенный, но всё еще сердясь, Анисимыч побежал по дороге так, что мальчишки не успевали за ним… Дорога шла в гору. Белым горбом вздымалось поле. На краю его, меж небом и землей просыпались внезапно искры, и полыхнул огонь — казалось, на горе, дымя, горел костер…
— Вон и зиминскую трубу видать…
Ткачи шли в гору, и огонь, венчающий фабричную трубу, поднялся в небо. С горы открылся корпус Зимина, горя решеткой окон.
Анисимыч остановился передохнуть…