— Дай бог.
— Ох-ох! Опять бог? Чего заторопился: аль ловить собрался блох?
— Всё ты с побасенками…
— Опять не так? Не хочешь побасенок — давай песню споем. Хочешь ту, новую-то:
— «Если есть на Руси хоть один, кто с корыстью житейской не знался, кто неправдой не жил, бедняка не давил, кто свободу, как мать дорогую, любил»…
— Эх, песня! Песням песня!.. Идем, Анисимыч, идем. Что там без нас деется?..
— Без тебя, да меня? Ты да я, да мы с тобой!
Они пошли скорым шагом к новоткацкой. Она уже сияла окнами всех этажей — зажгли повсюду газ. Машина шла. И новоткацкий корпус зашумел станками и приводом, как вершняки на мельнице, когда река играет…
— Неужто стали на работу? — воскликнул Васька.
— Ты погодь-погоди, милый мой, не череди! Куб испортишь[6]. Всё придет в свой черед — образумится народ… Это еще не череда, а подчередка.