— Ну, дядя! Вы тут шоринских ребят спрятали — бумаги не спрашивали. И Шорина супругу приняли без всяких бумаг. А как до рабочего дошло — давай бумагу, хоть подыхай…
— Да ведь Шорину-то супругу вы напугали — она и родить собралась — а этому умирать… Ну, да уж оставьте его: всё равно ни тут, так где ему умирать — к нам же мертвое тело доставят…
— Доктора позови.
— Чего доктора. Я без доктора вижу, кончается…
Всё-таки фельдшер послушался, и Ваню-Оборваню «няньки» подняли на носилки, внесли в палату и стали разоблачать. Ваня не стонал, только тихо хрипел.
— Гармонию-то с собой возьмете? — спросил фельдшер Анисимыча.
— Нет, я его не знаю. Пускай при нем останется…
— Не знаешь, а валандаешься, как с родным. Эх, вы — музыканты!
В больничном переулке Анисимыч и Шпрынка увидали Воплину: не в силах поднять, она, как муравей соломинку, тащила, пятясь задом, по снегу мешок с мукой.
— Тетка Воплина! — крикнул Анисимыч, — ты что же это, а? Как тебе не грех?