— Кашу заварил Анисимыч — а мы расхлебывать?! Пришипился, чорт щербатый!
— Лука, как до дела дошло — схоронился и не видать!.. Охмуряют народ православный…
Анисимыч вдруг, словно вора на базаре заметил, завопил, приседая и топая по подоконнику:
— Держи! Держи его!
Всё сразу стихло. И одна из ткачих с недоумением спросила в общей тишине:
— Кого держать-то? Никто не бежит!..
— Вот умница, бабочка, — похвалил Анисимыч: — охмурялы-то только дураков подцепляют… А такую умницу, поди, не охмуришь! Братцы! Это за ворами на базаре мужики бегут, да кричат: «держи его!». А вор то же: «держи его!». За суматохой и не разберешь — кто вор и кто кого ловит. Вот и вы нас теперь честите чуть не ворами. Кабы я вор был, закричал бы — «держи его», да сам дра́ла. Ищи потом виноватых. А вон, умница, бабочка-то, что говорит: «кого держать, никто и не бежит». Верно: мы не бежим никуда от вас. И не валим со своей головы вину на чью-нибудь. Набедокурили малость — ничего, поправим. Вот что, ткачи, это мы только основу насновали — теперь будем ткать. И скажу вам еще больше: много лет ткать будем, пока хозяина спихнём. А теперь только основа на новое. Надо стан заправлять. Чтобы узор выходил, надо карты пробить — а рапорт у нас широкий — рисунок новомодный. Завтра нас губернатор спросит: по какому случаю безобразие?..
Анисимыч замолчал, ожидая ответа.
— Это не мы, а зуевские, да мальчишки…
— Ну, вот опять «держи его». А зуевского кто убил? — Губернатор так вам, пожалуй, и скажет: чего на других валите? хозяйское бей, громи, а как до вашего добрались — так колом по башке?..