— Ты, ты — курица!.. — прошипел Хрущов на жену: — Послушался я, олух, твоих советов: «хлеб-соль, зажарим гуся, зажарим курицу!» Туда же с куриными мозгами! Эх, матушка!
Хрущова, еще не зная, в чем дело, решилась спасти мужа. Она не знала иного средства, как упасть на колени перед Александром Павловичем.
— Что вам нужно, сударыня, встаньте, — произнес Александр Павлович, делая вид, что хочет поднять даму. Хрущову подхватили под руки Бибиков и Саблин с двух сторон и поставили на ноги.
Толпа у паперти притихла.
— Говорите!
— Ваше величество! Мой муж никого не тронул пальцем, мужики наговаривают на него напрасно…
— Это дело вашего мужа, сударыня…
— Ваше величество! Я хочу разделить его вину, если она есть… Он так заботился о них…
— Врет, курва! — громко выкрикнул кто-то из толпы.
Александр Павлович отвернулся от Хрущовой и нерешительно начал спускаться вниз к карете. Сотские и егеря с трудом пробили дорогу в толпе; царь, изменяя своей горделивой осанке, юркнул в карету, как полевая мышь в нору.