Кучер погнал коней. Мужики падали, цепляясь за колеса, хватая под уздцы лошадей, и гнались за каретой с криком и свистом. Между опекунскими егерями и питомцами поднялась драка. Не проехав так и полверсты, карете пришлось остановиться. Александр Павлович вышел из кареты. Толпа сгрудилась и затихла.
— Дайте мне одного, с кем бы я мог говорить, а прочие все молчите.
Из толпы выпихнули древнего старожила..
— Я вижу, вы чем-то недовольны. Скажи мне, старик, ведь, ты барский, а не питомец?
— Точно, барский!
— За кем же лучше жить: за мною или за барином?
— За барином, милый, жить было куда способней, чем за тобой.
— Почему?
— Да там мы работали три дня в неделю, а теперь мы не видим и праздников: и на казну работай и на этих вот рукосуев работай. Нагнали к нам неспособного народу, зовут себя «царскими детьми», да чай поди, где тебе столько наплодить? Чьи они дети — прах их знает, а мы и на них работай и на управителя работай. Замаялись в корень… Возьмем генеральшу…
— Говори короче! — нетерпеливо сказал Александр Павлович.