— Не плачь. Москва слезам не верит. Никогда не верила. И тем менее теперь. Нам придется ждать недолго. Мне сдается, что нам понадобится доктор. Заедем к Глудзинскому — это мой друг.
Кроон приказал шоферу ехать на Ордынку. Врача дома не оказалось, он был в лечебнице. Поехали туда — к Серпуховским воротам. Врач был занят и освободился только через полчаса. Все это время Кроон спокойно сидел в машине и молча курил, а Марс, прикорнув в уголке кароссери, — дремал, иногда приоткрывая глаза, смотрел на Кроона вопросительно, тот кивал ему головой, и Марс снова щурился и дремал. Стасик и Марк сладко зевали...
Наконец, появился доктор с пестрым чемоданчиком в руке, маленький, круглый, розовый, бритый, веселый человек, с сигарой в зубах...
— Очень рад, Кроон. Опять приключение?
— Здравствуй, собачка славная. Здравствуйте, дети. Ох, эти ваши пациенты, Кроон, для меня единственный отдых. Утопленник? Зарезанный? Подстреленный? Нет? Отравлен? Нет? Нет? Нервный припадок? Сгорел? Нет? Куда? В морг? В милицию? В клинику? На пожар? Нет! Ага, на завод! Нет? На железную дорогу? Трамвай? Фу! Сточная труба, наконец? Все равно, едем...
Автомобиль давно катился; доктор задал сотню вопросов и ни на один не получил ответа.
— Ага! — воскликнул доктор, бросая обжегший ему губы окурок сигары: — мы приехали к вам. Отлично. Что это за гонщик?
У подъезда дома, где обитал Кроон, стояла знакомая гоночная машина. В ней сидел старик из миссии, с которым они расстались час тому назад.
Кроон, встревоженный, выпрыгнул из машины, не дав ей остановиться, подбежал к старику; они обменялись короткими фразами; Кроон задумался, потом сказал:
— Разрешите воспользоваться вашей машиной? Шофер только и может точно указать место.