Глаша не повела на гостей и взглядом, достала из буфета еще три чашки «кулаком», кобальтовые с позолотой — таких нынче уж нигде не купишь! — и налила гостям по чашке чаю.
— Жара! — говорил Василий Васильевич, потряхивая потемневшей под мышками рубахой. — Живем, не живем, а «буржуем». Спец! Без меня и мужикам и компродам — хоть в бутылку лезь. Мельница-то американская, автоматическая. Жалко — котел сожгли... Ох, паря! Слава богу — хлеба, снимаем... Трудно...
— А у вас, товарищ, разве есть посев?..
— Как же! Ох-хо! Страдная пора! Мужички, мужички, конечно, скосят, — где же мне. Я человек сырой, а супруга моя женщина болезненная. Из-за американского автомата меня мужики и уважают. Если бы вы свое намерение исполнили, исправили нам котел — это, посмотрите, не мельница, а игрушка!
— Попытаем. А есть ли рабочие?
— Рабочие? Да боже мой, дайте мне вот десяток таких шустряков, — сказал Василий Васильевич, кивая на Марка, — вот и все. Мордва сюда нейдет — раскосые да рукосуи — тому палец шестерней отъест, то ногу в погон затянет, — а то был один, истинный бог не вру, упал с колосников в силос[92] и утонул в пшенице, — как до дна он дошел да заткнул головой трубу, — значит, пшеница-то и перестала течи, — тут мы домекнулись, где наш Степан, и, как выгребли, он так в силосе-то и стоит головой в трубу и вверх тормашками. А так, вообще, дело простое, только не зевай да успевай. Не угодно ли еще по чашечке? Не угодно? Ну, идемте мельницу смотреть. Глаша, ты самоварчик-то не того, не заглушай — пусть себе поет, я приду, выкушаю еще бокальчик. Люблю, грешный человек, китайскую травку, только ею и спасаюсь. Пошли, товарищи, — сказал Василий Васильевич, позванивая ключами, — мельницу строил для собственного баловства граф Бенкендорф, — а теперь национальное достояние. Вы сначала взгляните машину и котел, а уж за то, что обойка, обдир и все полы в порядке, я, как спец, вполне ручаюсь...
Крупчатник открыл дверь в котельную; оттуда пахнуло прохладой. Когда глаза привыкли к полумраку (железные ставни в окнах были затворены), мурманцы увидели паровой котел без арматуры с полуразрушенной обмуровкой...
Покачали головами:
— Тут, если даже котел сам цел, месяц работы... — сказал Граев.
— А что же, разве месяц у нас не погостите? Чего вам яриться-то, — пока драка идет, вы у нас в роде курорта — отчахнете...