Тут оголец замолчал и покраснел — видно было, что ему стало немножко стыдно. А Марк, поняв, что оголец «звонит», сказал:
— Да парень: «семь верст до небес и все лесом»!
Оголец посмотрел на него с уважением:
— Ишь фельда[39], а я думал ты ручной[40].
Послышался стук в дверь, и Христя впустила в комнату еще двух огольцов, за ними вскоре явился и Стасик-Зухер. При нем первый оголец съежился и замолчал.
— Вот что, мальчики, — сказал Стасик, — такая работа. Завтра на Смоленском будем этого парня народу показывать. Как он сумку обернет — подымай пение и вали торговок, — только смотрите, чтобы его в давке не притворили. Если станут поливать[41], подрабатывай. Поняли? А мы кого нужно поздравим. А потом режь винта. Дербанщиков[42] оттыривай[43]. Как его спрячут — гуляй. Скажите, чтобы все были, дело скипидарцем попахивает.
— На Смоленском горячо[44], товарищ Зухер, — сказал один из вновь пришедших огольцов постарше.
— Это уж мое дело, — сказал Стасик...
— Малье! — согласился оголец.
Когда совещание кончилось и огольцы ушли — смеркалось; Марк клевал носом. Стасик уложил его спать на диван, а сам снова исчез; Марк словно в холодную воду окунулся, — заснул.