Главная часть его лежит за штабелем угля и постреливает.
— Зайти бы им во фланг — с пулеметом— да прочесать вдоль штабелей, — говорит Дудкин, — только пыль пойдет.
— С каким лядом ты зайдешь-то…
— Все равно помирать… Эх! Кто со мной? Все равно сгорите!..
Тонька ждет ответа. Все молчат. Слышны одинокие шаги. Пойдет ли кто за ним? У Тоньки под сердцем загорелось. «Один кабы не ушел!» Тонька карабкается из люка наружу и кричит:
— Папанька! Погоди! И я с тобой! Ты меня не бей! Дядя Чиркин, не вели ему меня бить… Папанька! Постой! Что я тебе скажу!
— Да где ты был, сволочь!..
— В котле сидел… Вот в этом. Ты погоди меня бить… Я тебе что скажу…
Рабочие — их пятеро, смеются. Чиркин берет Тоньку в охапку и, прижав к груди, успокаивает:
— Ну, не рвись, куда ты. Как птица бьется. Никто тебя не бьет… Я не дам тебя.