Наборная машина не понравилась Чернову: сыпи не было, — строки с талера шли опять в котел. Конец и шабашке в виде пакета сыпи, которую старик сбывал мелким скоропечатням.
Чернов задумывался. Над ним шутили и смеялись. Он молчал, не огрызаясь на шутки. Однажды мне издатель показал аккуратно разграфленный листок, исписанный по графам. Я сразу узнал изящный почерк Чернова. Это был полный список рабочих типографии, конторских служащих, редакции. Все были разбиты по рубрикам: меньшевики, большевики, эсеры, анархисты, кадеты.
Лукаво прикрыв листок ладонью, издатель подмигнул мне и сказал:
— Теперь я знаю, кто вы.
— Ну-ну?
— Индулист!
— Что?!
Он показал мне список. В отдельном столбце с надписью наверху «индулисты» стояло одно мое единственное имя.
— Что это за партия? — спросил меня, смеясь издатель. — «Индулист», — что это значит?
— Надо полагать: ин-ди-ви-ду-а-лист.