На другой день вечером Карп, осмотрев свое озимое поле и оставшись очень доволен всходами, возвращался в Антоновку, когда недалеко от поворота в околицу услышал за собою трескотню тележки. Он оглянулся; узнав по гнедой вислоухой лошади владельца телеги, Карп остановился; лицо его заметно оживилось любопытством. Немного погодя телега с сидевшим в ней старостой Гаврилой поровнялась с Карпом.
Уже одна наружность Гаврилы свидетельствовала, что поездка его была крайне неуспешна; он сидел нахохлившись, как воробей после дождя; глаза его против обыкновения мрачно, недоброжелательно как-то поглядывали из-под шапки, пропускавшей большой клин клетчатого платка, которого он не думал поправлять.
- Что, как? - спросил Карп, следуя рядом с телегой, которая продолжала приближаться к околице.
- Эх! - был только ответ старосты.
- Худо, стало быть?
Гаврило тряхнул только шапкой.
- Напрасно, значит, съездил?
- Говорил тогда - нет, не верили! - вымолвил, наконец, староста. - Вышло все по-моему, как я говорил: ничего этого, о чем мы толковали, не берет в рассужденье!.. Только ругается… Грозит еще станового прислать…
Карп зачмокал губами, отнял руку от перекладины телеги и также нахохлился.
Таким образом вступили они в околицу.