Выставившись немножко вперед, он кланялся направо и налево; но глаза его преимущественно, кажется, останавливались на седых головах, и он не переставал покрикивать: "здорово, старик! здорово, старик!" Жена его посылала также приветливые знаки народу и улыбалась; она поминутно говорила дочери: "Mais saluez donc, Mery, mais saluez donc! хотя шляпа девочки и без того наклонялась во все стороны. Гувернантка, которая при въезде в околицу сбросила с себя мантилью, для того, вероятно, чтоб поразить русский народ гибкостью и тонкостью своего стана, ласково щурила глаза, кивала головою и произносила с необычайной быстротою:
"Здрасти! здрасти, батушка!" Во всем этом поезде один лишь ямщик-форейтор да еще камердинер, сидевший на козлах, и горничная, сидевшая на запятках, сохраняли свое равнодушие; последние проникнуты даже были каким-то надменным внутренним достоинством, которое решительно ничем не оправдывалось. Что ж касается до повара, другого лакея и другой горничной, сидевших во втором экипаже, они только шептались, посмеивались и вовсе даже не смотрели на народ, который валил по обеим сторонам дормеза.
- Вот и дом наконец! Voici le chateau! - сказал помещик, указывая глазами на старинное здание, которое начинало показываться из-за флигеля.
- Oh! Mais c'est charmant! Я в совершенном восхищении!.. Я не знаю, может быть, это потому, что я первый раз в деревне, но все это мне чрезвычайно нравится, - возразила жена его по-французски. - Я понимаю теперь, что можно в самом деле находить большое удовольствие в сельской жизни, далеко от шумного, душного города… L'air qu on y respire… mais saluez donc, Mery, saluez donc…
- Здравствуй, старик! здорово, старик! - говорил муж, продолжая кланяться.
- Очень рад, друг мой, что ты поверила, наконец, прелестям этой простой жизни…
Пожалуйста, братцы, не подходите так близко, особенно детей не подпускайте: как раз под колесо попадут, - подхватил он, заботливо обратившись к поселянам, жавшимся подле экипажа. - А! вот посмотри, Alexandrine, посмотри… - заговорил он опять по-французски и указал жене на старого управителя, который дожидался подле ворот,
- вот наш старый, добрый наш Герасим…
- Tiens, quel drole de nom: Karassin! Karassin! - произнесла француженка, раскрывая удивленные глаза.
Помещик, его жена и даже дочка засмеялись; но мысль, что смех может быть растолкован окружающими в обидную сторону, возвратила тотчас же на лица супругов спокойное выражение. Сделав полукруг, дормез с грохотом въехал в ворота.