Обед был кончен, и все тотчас же отправились в прихожую. Они нашли там почти всех стариков Марьинского; в руках каждого было какое-нибудь приношение: у одного чашка с яйцами, у другого - хлеб, третий держал подмышкою гуся: знакомый нам Карп Иванович стоял с поросенком, запрятанным в мешке. Выслушав поздравления, что было довольно трудно по причине хрюканья и криков кур и гусей,
Сергей Васильевич поцеловал каждого старика, а потом поцеловал и управителя. Жена его в это время благодарила крестьян; француженка сочла своею обязанностью погладить и пожалеть животных, с нежностью, свойственною ее нации; одна Мери не решалась отойти от двери и с ужасом во всех чертах смотрела на приношения, на этих страшных зверей, как потом она выразилась. Отблагодарив крестьян вином и деньгами, Белицын отправился на террасу пить кофе. Когда жар немножко упал, дамы взяли омбрельки, Сергей Васильевич пастушескую свою шляпу - и все пошли в сад.
Густолиственные липовые аллеи, массы сирени, которые раскидывались тем роскошнее, что были брошены на произвол судьбы, столетние величественные дубы, одиноко возвышающиеся посреди пространных газонов, - все это сильно подействовало на воображение Сергея Васильевича; этому способствовал отчасти характер запустения сада; в один миг в голове помещика возникли новые проекты преобразования. Александра Константиновна подавала также свои мысли. Одно из первых предположений состояло в том, чтобы сделать пруд вдвое, втрое длиннее и шире, сделать просеку через весь сад, так чтобы вид с террасы замыкался водою.
Беседка, воздвигнутая на той стороне пруда, нисколько не могла повредить виду - таково было мнение жены.
- Напротив, она придаст виду еще больше эффекта, - с одушевлением сказал муж.
Тотчас же послано было за Karassin. Начались толки о землекопах, справки о родниках, питающих пруд, вычисления и соображения. Увлекаемый все более и более деятельностью воображения, Сергей Васильевич касался также мимоходом других вопросов, и, наконец, так втянулся в дело, что оставил дам в саду, а сам пошел с управителем осматривать многосложные части своего хозяйства. Дом, двор, амбары, службы, гумно, фруктовый сад, огороды дворовых - все было мельком осмотрено.
Сергей Васильевич говорил без умолку; большая часть речей его состояла из вопросов, и Герасим вторил ему усердно; беседа, питаемая разнообразными предметами, которые подвергались осмотру, должна была также отличаться разнообразием. Герасим говорил о починке кровель, Сергей Васильевич говорил о беседке на той стороне пруда; Герасим говорил о посадке новых яблонь, Сергей Васильевич говорил о просеке; Герасим приискивал место для амбаров, Сергей Васильевич приискивал место посреди двора для огромной липы, которая дала бы двору английский характер;
Герасим переходил к огородам, Сергей Васильевич переходил к пруду; мысли
Герасима стремились к гумну, воображение Сергея Васильевича влекло его к садовой решетке. Все это ничем не кончилось, потому что дела собственно отложены были до следующего утра. Сергей Васильевич возвратился домой, когда уже село солнце. Дамы его пили чай на террасе.
- Уф, - оказал он, бросаясь в кресло между женою и Мери. Сад между тем покрывался тенью. Кусты и деревья начали отделяться черными массами на газонах, которые серебрила роса, запах сирени сделался ощутительнее и наполнял террасу; кругом воцарилась торжественная тишина; время от времени прерывали ее раскаты соловьев, которые как бы перекликались из конца в конец старинного сада. Наконец, когда из-за горизонта показался полный, красный месяц и целиком отразился в пруде,