Во время этого разговора лицо скотницы постепенно умилялось и принимало притворное, униженное выражение. Под конец она уж как будто не могла бороться долее с чувствами своими, сделала шаг вперед и проговорила, обратившись к Мери:
- Барышня, пожалуйте ручку, сударыня.
- Donnez done votre main a cette femme! - сказала Белицына дочери, которая недоверчиво глядела на бабу.
- Красавица вы наша ненаглядная! - воскликнула скотница, приседая на корточки и страстно припадая к руке ребенка, - уж как мы вам, сударыня, рады!.. как рады-то! Думали: кабы господь привел нам хоть поглядеть-то на нашу барышню… хоть только глазком-то одним взглянуть!..
- Laissez-moi, - сказала Белицына гувернантке, - j'ai a faire!
- Un baiser a maman et partons! - произнесла m-lle Louise. Как только ребенок и гувернантка вышли, глаза и виски Василисы мгновенно покрылись складками; она отошла к стене, свесила голову и опустила руки; Александра Константиновна думала снова приступить к расспросам, но лицо бабы показалось ей до того несчастным, что она не решилась.
- Вы, может, думаете, сударыня… я насчет, то есть, пользуюсь чем-нибудь от добра вашего, - начала совершенно неожиданно Василиса, прикладывая руку к груди,
- может, матушка, вам обо мне наговорили: все это, как есть, одна напраслина…
Отсохни у меня руки, лопни мои глаза, коли я от господского добра хошь на синюю порошинку пользовалась!..
- Нет, нет! кто это тебе сказал? Я совсем этого не думаю, - торопливо проговорила Александра Константиновна.