- Матушка! - воскликнула Василиса и вдруг упала в ноги; и залилась горькими слезами, -матушка! - подхватила она, мотая головою с видом изнеможения, - заступись за горьких сирот своих!.. Осталась я одна. после мужа с четырьмя малыми детками… Вступись, милосердая мать, за горьких червей моих!..
Прошу не глупыми речами, прошу несносными своими сиротскими слезами, заступись за нас горьких…
- Полно, полно… встань, пожалуйста, встань! как тебе не стыдно? - проговорила барыня, стараясь приподнять бабу, - я все тебе сделаю, только встань, пожалуйста… Скажи, что тебе нужно?
- О-ох! - простонала Василиса, приподымаясь и стараясь оправиться, хотя лицо ее все еще не переставало обливаться несносными сиротскими слезами, - осталась я, матушка, после мужа с четырьмя малыми детками, - подхватила она, всхлипывая, - получала я на них тогда месячную… отняли, сударыня!
- Как же это так? - произнесла барыня, очевидно, взволнованная всей этой сценой.
- То есть мне-то, сударыня, оставили месячную; получаю три пуда… А только что вот, что ребятенкам принадлежало, то все отняли, матушка… Об том и прошу вас: заступись за горьких сирот своих.
- Непременно, непременно. Где же твои дети, с тобой живут, на скотном дворе? - с участием примолвила барыня.
- Один только со мной, матушка, один всего…
- А другие-то где ж?
При этом Василиса приложила ладонь к щеке и залилась еще горче прежнего.