Марьинского, везде встречали они, как нарочно, свежий, здоровый и полезный народ.
Моргая глазами, повертывая пальцами, старик закинул уже руки за спину и снова завертел с непостижимою быстротою пальцами, что выражало всегда затруднительное положение, как вдруг вспомнил он о Лапше. Тут он даже подивился, как подобная мысль не пришла ему прежде в голову.
- Скоро ли, мой милый? Нашел ли наконец? - нетерпеливо спросил Сергей
Васильевич, заметив оживление в птичьей физиономии управителя.
- Нашел, сударь, нашел! - отвечал, ухмыляясь, Герасим. - Такой именно человек, сударь, какой нужен для этой должности; и он через это ничего не потеряет, и барщина, надо тоже сказать, ничего не потеряет…
- Что ж это за человек?
- Зовут, сударь, Тимофеем. Я думаю, он и сам рад будет, как его выселят отсюда, потому что живет здесь ни при чем, все единственно, ни лошади, ни коровенки… совсем, как есть, сударь, человек разоренный.
- Как так? Этого быть не может! в Марьинском не может быть такого разорения…
- Этот один только такой и есть, Сергей Васильевич…
- Все равно; я не угнетаю своих крестьян: не могут они быть без коров и лошадей! - перебил Сергей Васильевич, и первый раз с приезда его в Марьинское добродушное лицо его выразило неудовольствие.