Катерина, рыдавшая теперь навзрыд, - заступись!.. мальчика увели у меня… увели, отняли родное детище… нищие украли. Вели сыскать… три дня увели всего… три дня!
Одна и была у меня утеха, одна радость, и ту отняли!.. Матушка! пока жизнь во мне будет, стану и день и ночь молить за тебя бога… не оставь меня своею милостью, вели сыскать его…
- О каком мальчике она говорит? Это еще что такое? - спросил Сергей
Васильевич, суетливо обращаясь к Герасиму, тогда как Александра Константиновна всячески успокаивала бабу и старалась приподнять ее, - ты ничего не сказал мне об этом? - промолвил он вспыльчиво.
- Я сам, сударь, в первый раз слышу; я ничего… решительно ничего не знаю,
- проговорил управитель, разводя руками и, по-видимому, удивляясь не менее барина.
Герасим, точно, ничего еще не слыхал о пропаже мальчика. Ошеломленный этим известием, он вспомнил, что дней пять назад дал второпях вид сыну Лапши, но в первую секунду никак не мог сообразить, почему мог пропасть мальчик и почему баба упоминала о нищих. С той минуты, как приехали Белицыны, что случилось четверть часа спустя после возвращения управителя из города, марьинское население так было занято приездом господ, что происшествие с Катериной совершенно изгладилось из памяти каждого; никому даже в голову не пришло сообщить о нем управителю, и, наконец, во все это время Герасим суетился до такой степени, что всякий, кто обращался к нему за собственным делом, должен был караулить его часа по три, и то без малейшего успеха.
- В первый раз слышу, Сергей Васильевич, - подтвердил старик, - пять дней назад пришел вот он ко мне вид просить для сына; я ему дал… а что вот она говорит насчет, то есть, пропажи… об нищих - впервые слышу… - довершил он, поглядывая с недоумением на Катерину, которая продолжала рыдать у ног барыни.
- Что ж это значит? - произнес Сергей Васильевич, обращаясь к Лапше.
С той минуты, как Катерина бросилась барыне в ноги и заговорила о мальчике,