Константиновна, ободряя Катерину движением прекрасной руки своей.
- Все это можно-с… - произнес Герасим с видом покорности, хотя вертевшиеся пальцы за спиною ясно показывали, как затруднялся он в исполнении этого намерения, - осмелюсь только доложить вам: мы теперь ничего не отыщем… прошло уж пять дней; нищие, верно, поспешили уйти куда-нибудь подальше…
- Близко ли, далеко ли, надо, однакож, поймать их, поймать непременно! - произнес, разгорячаясь, Сергей Васильевич.
- Лучше всего, сударь, послать чем свет известить исправника; также вот становым приставам надо дать знать: это всего вернее.
- Хорошо; так завтра же чем свет чтобы это было сделано!.. Ну, полноте же плакать, полноте! - подхватил Сергей Васильевич, принимаясь вместе с женою успокаивать Катерину, - слышите: завтра все будет сделано; я сам напишу исправнику, сам попрошу его об этом; он, верно, для меня постарается… Утрите же ваши слезы.
- Батюшка! Сергей Васильевич! отец ты наш! - воскликнула Катерина, приводя в действие приказание барина, - как благодарить тебя за твои милости?..
Мои словеса глупые, не взыщи на них… не знаю, как сказать тебе… Пускай бог воздаст тебе за все ваши милости, что нас, бедных, не оставляете!..
- Пока, моя милая, не за что еще благодарить… Входя в ваши дела, я исполняю свои обязанности, - перебил Сергей Васильевич с легким колебанием в голосе, которое показывало, что он говорил от всего сердца, - я принимаю в вас участие потому, что это мой долг, долг христианина и помещика. Для того и помещик, чтобы вникать в ваши нужды, пещись о вашем благосостоянии, поддерживать вас добрым советом… Поэтому-то собственно я и призвал вас к себе, я узнало вашем тяжком положении, и мне хотелось помочь вам… Я вижу, вы действительно добрые, хорошие люди и заслуживаете этого…
При этом Александра Константиновна, слушавшая мужа с восхищенным вниманием, оживилась необыкновенно; слова мужа внушили ей, казалось, мысль, которая приводила ее в восторг; она подошла к француженке, шепнула ей что-то на ухо, потом пошептала Мери, и когда эти последние побежали в залу, подпрыгивая и хлопая в ладоши, она с видом внутреннего самодовольствия снова возвратилась на прежнее место.
- Вот в чем дело, - продолжал Сергей Васильевич, - я узнал, к сожалению, узнал слишком поздно, но, слава богу, поправить еще можно, узнал, какое вам было худое житье, как вы бедствовали, как преследовали вас некоторые из ваших соседей…