- Совсем, сударь, заели… как есть заели!.. - неожиданно произнес Лапша, медленно приподымая правую бровь, тогда как левая оставалась на прежнем своем месте и совсем почти закрывала глаз, но все равно это показывало, что он начинал уже ободряться.
Сергей Васильевич взглянул на него, улыбнулся и продолжал:
- Знаю, знаю… Но мне известно также, Тимофей, - подхватил он наставительно, - что ты вошел в долги. Я начну с того, разумеется, что заплачу их; но прежде скажу тебе, скажу, все равно как бы сказал это отец своим детям, что надо вперед быть осторожнее: долги никогда не доводят до добра… Сколько у тебя всего-на-все долгов?..
- Всего-то… сударь… да рублев двадцать! - проговорил Лапша с сокрушенным видом, хотя правая его бровь ни на волос не опустилась; заметно даже было, что левая начала приходить в движение.
- Двадцать! - воскликнули в один голос Сергей Васильевич и жена его, - как, - подхватил Сергей Васильевич,-и за двадцать рублей тебе не давали покоя? за двадцать рублей вас преследовали?.. Признаюсь, Герасим, я никак не думал, чтобы марьинские мужики мои были так жадны…
- Всякие есть, сударь; есть и хорошие, есть и худые, - промолвил Герасим, который впал с некоторых пор в задумчивость, не отличавшуюся, впрочем, спокойным свойством, потому что всякий, кто заглянул бы за его спину, увидел бы, что большие пальцы его вращались с непостижимою быстротою.
- Итак, я заплачу ваши долги и вообще поправлю вас совершенно; но только это с одним условием, с одним условием - слышите ли? - проговорил Белицын, поочередно взглядывая на Катерину и ее мужа, - у меня в Саратовской губернии есть луг… Отсюда всего верст четыреста, много пятьсот; я хочу вас туда переселить… Ну что вы на это скажете - а?
- Уж оченно бы это хорошо!.. Чем здесь так-то… Век стали бы за тебя бога молить! - произнес Лапша, приподымая левую бровь, так что она стала теперь в уровень с правой.
Катерина ничего не сказала; по лицу ее, наклоненному к земле, видно было, что предложение Сергея Васильевича не нашло в ней большого сочувствия: ей хотелось прежде всего, чтобы отыскали Петю; покинуть Марьинское в настоящую минуту - значило отдалиться еще больше от мальчика. Будь у ней теперь Петя, она обрадовалась бы столько же, может быть, сколько и Лапша. Заметив грустное выражение ее лица,
Александра Константиновна обратила на него внимание мужа.