- Я вам повторяю: этот луг всего каких-нибудь четыреста, пятьсот верст от
Марьинского, - подхватил убедительным тоном Сергей Васильевич, - и, наконец, чего вам здесь? Вы видите, вас здесь не любят. Положим, вы не отвечаете за поступки вашего брата, вы нисколько не виноваты, но все-таки, к вам питают неприязнь, а ведь это тяжело: главное, я тут никак уж не могу пособить вам. То ли дело, если переселитесь… я не говорю: навсегда, но на время… там посмотрим… Вы заведетесь своим домком, хозяйством, будете жить мирно, тихо; никто не знает там ни вас, ни вашего брата; следовательно, никто и попрекать не станет… К тому же вам обоим будет там несравненно легче; ваше дело будет состоять в том только, чтобы чужие люди не травили луг, чтоб всегда в исправности содержался колодезь, чтобы гуртовщики исправно платили деньги… Это несравненно легче, чем пахать, особенно для тебя, Тимофей: ты такой больной, слабый…
Лапша закашлялся и крякнул с таким видом, как будто силился приподнять с пола огромную тяжесть.
- Одним словом, вам лучше будет там во всех отношениях; край там привольный; всего много - не то, что здесь! - продолжал Сергей Васильевич, невольно увлекаясь при мысли о саратовском луге, который решительно сделался его коньком, - вот как я вам скажу: там даже арбузы сеются, как у нас картофель; просто в поле растут.
- Уж это на што ж лучше, Сергей Васильевич? У нас ничего этого нетути, - заметил Лапша, стараясь принять толковый, деловой вид, - оченно бы, сударь, хорошо это было.
- Я говорю вам, что там вам будет гораздо лучше, - перебил Сергей
Васильевич с чувством сильного убеждения, - избу вашу мы продадим, и вырученные деньги будут вам отданы; кроме этого, я вам еще дам, потому что там надо будет выстроить избу или мазанку, вырыть колодезь и вообще обзавестись. Уж если я взялся за что, так, конечно, буду наблюдать, чтобы вам было хорошо… Но ты, моя милая, кажется, как будто не совсем довольна? Скажи мне прямо, скажи, в чем заключается твое неудовольствие? - прибавил он, обращаясь к Катерине.
- Помилуйте, сударь Сергей Васильевич, могу ли я быть недовольна! - с чувством сказала Катерина, - должна я понимать, какие вы милости для нас делаете!
Отцы родные такой заботы не имеют о своих детях, как вы о нас сокрушаетесь…
Оченно я довольна вашими милостями и бога должна благодарить.. Одна у меня только забота, - прибавила она, опуская глаза и вздыхая, - все о нем, об мальчике о своем думаю… Без него как словно горько мне уйти отсюда…