- Il le faut bien, ma chere! Это азбука нашего брата, хозяина, - проговорил
Сергей Васильевич, краснея от внутреннего удовольствия.
Деятельность его, охлажденная доводами Герасима, пробудилась тем сильнее, чем долее находилась в усыплении. Въезжая во двор, Сергей Васильевич крикнул, чтоб ему тотчас же, не медля ни минуты, позвали управителя. Дело о саратовском луге изложено было так быстро, и так много видно было со стороны Сергея Васильевича желания, чтоб переселение совершилось скоро, что старику Герасиму оставалось только вертеть пальцами за спиною. Но дух прямоты и противоречия, отличавший старика, и тут-таки взял свое: он выразил сомнение, чтоб можно было на другой день найти покупщика на избу Лапши, которую Сергей Васильевич хотел продать с тем, чтоб на эти деньги отправить переселенцев.
- Вечные затруднения! - воскликнул помещик. - По-твоему, надо, стало быть, ждать покупщика, а между тем Иванова скосит луг. О-о, очень, хорошо! славное распоряжение!.. Оценить избу, выдать им деньги из конторы, а там, когда, продадут ее
(тут Сергей Васильевич обратился к входившему лакею и велел как можно скорее позвать Тимофея и его жену), а там, - подхватил он, обратившись к Герасиму, - продадут избу, деньги опять вернутся в контору - не все ли это равно?
Через десять минут объявлено было Лапше и Катерине, чтобы они как можно скорее приготовлялись в путь. Узнав о времени, которое потребуется им для сборов,
Сергей Васильевич спросил у Герасима, сколько дней приблизительно нужно, чтобы доехать до саратовского луга. Оставшись, повидимому, очень доволен ответами, он отпустил крестьян и управителя и принялся писать объяснительное письмо госпоже
Ивановой.