И сахарного куса поедено,
У собак корок отымано;
На добрых конях поезжено,
На чужие дровни приседаючи,
Ко чужим дворам приставаючи…
Голиками глаза выбиты…
Дубиной плеча поранены…
- Что ж ты, Мишутка, не подтягиваешь? - закричал вдруг Фуфаев, выкидывая коленце.
Но бедному Мише было не до песен. Бледный, покрытый потом, он едва передвигал усталыми ногами по пыльной, обожженной солнцем дороге; спасибо еще
Пете, который шел подле: он время до времени придерживал суму на спине товарища и таким образом хоть сколько-нибудь облегчал ему невыносимо тяжкий путь, путь, который, очевидно, должен был скоро привести Мишу к преждевременной, одинокой могиле.