Александра Константиновна заметила, что надо будет дать что-нибудь мальчикам; что деньги возьмут нищие, а мальчикам от этого ровно ничего не прибудет. Мери торопливо предложила свои конфеты.
- Oh, cette chere enfant! - умиленно проговорила бордоская уроженка.
- Что ж, это очень хорошая мысль. Serge, дай им конфет… это пастилки a la
Montpensier, cela leur rafraichira la bouche… теперь же так жарко, - справедливо заметила Белицына.
Сергей Васильевич дал несколько конфет мальчикам, с наставлением не грызть их, а держать во рту, пока не растает. Почти в то же время паром коснулся нагорного берега. Сергей Васильевич подал руку жене, потом гувернантке и поочередно высадил их из экипажа; камердинер взял на руки Мери, все трое стали пробираться по доске, перекинутой вместо моста между бортом парома и берегом.
- Maman, я пешком побегу на эту гору, - сказала Мери, как только поставили ее на землю.
- Помилуй, что ты! что ты! в такую жару… il у a de quoi se rendre malade… rien que d'y penser!
- He думаешь ли ты, что я тебя пущу пешком! - смеясь, заметил Сергей
Васильевич, обратясь к жене, - нет, извольте-ка садиться. Ты взгляни только, что это такое… это ужас! Dieu, quelle route! quelle route! Садитесь, садитесь, все готово!
Сергей Васильевич усадил дочку, жену, гувернантку, сам сел, дверцы захлопнулись, зеленые шторки снова опустились, и дормез, подхваченный отдохнувшей немного шестерней, покатил в гору в сопровождении тарантаса.