Немного погодя он вовсе исчез за поворотом, оставив только после себя клуб пыли. Ступив на берег, нищие ни минуты не останавливались для отдыха: довольно отдохнули на пароме. Они продолжали путь; к тому же не стоило останавливаться; по словам Власа, к которому обратились они, до ближайшей деревушки была верста; как подымешься в гору - тут тебе деревня и будет! Деревня была, точно, недалеко, хотя и не так близко, как Говорил Влас. Поднявшись на гору, нищие (которые опять, разумеется, прозрели, кроме Фуфаева) увидали вдалеке, на дне долины, соломенные крышки избушек. Они ускорили шаг. Пришли они, однакож, к цели своей не так скоро, как думали: их снова задержал Миша. Тяжелое ли подыманье в гору замучило мальчика, или уж так, крепко очень, заела его болезнь, но только едва поднялись они на гору, он зашатался и упал на дорогу.
- Стой! стой! - неистово закричал Фуфаев. - Эх! ах!.. эка напасть!.. да что ж это, право?.. эх, нелегкая тебя побери, право!.. вставай, не то брошу!
- Дедушка… - слабым, едва внятным голосом проговорил Миша, приподымая голову и возводя потускневшие умоляющие глаза на слепого, - де-ду-ш-ка!..
- Дедушка! - закричал, что было мочи, Петя, бросаясь к Фуфаеву и обхватывая его руками, - дедушка!..
Он не мог договорить и вдруг громко, отчаянно зарыдал.
- Да что вы, проклятые, сговорились, что ли? - сурово заголосил Верстан, подходя к Фуфаеву, - что ты его слушаешь-то… возьми-ка, да хорошенько его.
- Оставь, не замай! - вымолвил слепой, отталкивая нищего. В настоящую минуту Фуфаев никак бы не посмел поступить таким образом с Верстаном, если б помнил, что делал; он был страшно вспыльчив по природе, и бешенство отуманивало его мысли. Отпихнув Верстана, он ударил себя с такою силою обоими кулаками, что даже шапка его слетела; это обстоятельство доставило ему случай схватить себя за волосы. Этим и окончилась вспышка.
- Стой, дядя! - вымолвил он, делая шаг к нищему, - уговор лучше денег…
- Ну тебя совсем…
- Да ты дай прежде сказать-то… слышь, полтинник, что мне дали бары…