- Ну, о чем плачешь-то? Э, глупый! право, глупый! - сказал он, очевидно смягчаясь, - через два дня опять придем… опять возьмем с собою…
- Погоди; что вы там? Не плачь, Мишутка, сейчас! - проговорил неожиданно
Фуфаев, который только что прикрепил лапоть и накинул мешок, - погоди, иду! - подхватил он, пробираясь по плетню.
Он ощупал Верстана, отслонил его рукою и нагнулся к Мише.
Лицо мальчика как будто озарилось надеждой и просветлело, хотя слезы ручьями текли по исхудалым щекам его.
- Вот что, Миша, - вымолвил слепой, - побудь, слышь, здесь день-другой.
Ты воздохнешь тем временем… ничего… как быть-то! Вот я тебе, вишь, сколько хлеба-то оставлю; вишь, не жалею! - присовокупил он, высыпая из мешка почти все свои корки.
Верстан между тем кинул мешок за спину, потом подозвал дядю Мизгиря и
Петю.
- Ну, слышь, случится, пить захочешь, - продолжал Фуфаев, - попроси хозяйку… вот что нас пустила сюда: она тебе даст.