- А вот извольте видеть, - начал Карякин, охорашиваясь, - мы теперь этот луг держим; мы откажемся от него… вот и будут им, значит, выгоды…
- Да мне-то что от этого?
- А то же, что будете в своем удовольствии: и вам ничего, да уж и им зато ничего… Чего же ты стоишь, матушка? Ступай себе… Отдала письмо, и ступай! - довершил Карякин, поворачиваясь к Катерине, умное лицо которой сохранило выражение грустной задумчивости.
Она подняла голову, смело посмотрела на барыню и сказала:
- Мы, сударыня, в этом не виноваты: наше дело подначальное.
- Вон! вон гоните ее!.. - произнесла Анисья Петровна, нетерпеливо потрясая головою.
- Осмелюсь вас обеспокоить, сударыня, - продолжала, нимало не робея,
Катерина, - позвольте вашему мужичку, Андреем звать, позвольте, если милость ваша будет, подсобить нам строиться… Мы мазанок никогда не делали…
- Как? - вскричала Анисья Петровна, порываясь из рук Карякина и племянницы, которые ее удерживали, - как? чтоб я позволила вам строиться? Вы же меня разорять пришли, мошенники, да я же позволь крестьянину своему… ах ты!..
- Позвольте, Анисья Петровна, - перебил Карякин, снова перемигиваясь с