ВСТРЕЧА
Дневной свет давно разогнал ночные тени. Солнце поднялось в огненном небосклоне, исполосованном золотистыми, багровыми полосами; но чем выше оно подымалось, тем чаще и чаще оно заслонялось большими облаками, которые медленно, лениво передвигались, сходились и расходились. Запад синел, как безбрежное море; там, далеко-далеко, мелькали кое-где косые дождевые полосы; быстро перебегающие тени облаков приводили как будто в движение самую местность: тут совершенно неожиданно загоралась вдруг роща; она словно бежала навстречу и вдруг останавливалась и снова погружалась в сизый сумрак; там ярким золотом охватывался клин поля, между тем как примыкавшая к нему ветряная мельница чернела мрачным привидением. Местность можно было сравнить с огромным лицом, которое то радостно улыбалось, то собиралось в морщины и нахмуривалось.
В это самое утро, часов около шести, Верстан, дядя Мизгирь, Фуфаев и Петя остановились у околицы довольно значительной деревни; у околицы сходились и расходились несколько дорог. Верстан и Мизгирь тянули прямо против деревни;
Фуфаев, держа за одну руку Верстана, за другую Мизгиря, тянул в деревню.
- Полно, глупый, чего взаправду пристал! Эк его разбирает! - говорил
Верстан. - Я нарочно сказал: никакого кабака нет; ну, право же, нет.
- Ан врешь, оба вы врете, не обманете; поздно оченно, дружки, спохватились!
- затрещал слепой своим козлячьим голосом и еще плотнее обхватил руками товарищей. - Врете: есть кабак! видать - не вижу, да нос сказывает! - довершил он, поворачивая лицо к деревне и обнюхивая воздух.
Действительно ли чуял Фуфаев запах вина, но только его не могли разуверить касательно отсутствия кабака, или Ивана-елкина, как он выражался. Шагах в сорока от околицы возвышалась грязная изба с прицепленною к двери сухой, покрасневшей сосновой веткой.
- Да что ты, волк тебя ешь, деньгами, что ли, разбогател? клад, что ли, нашел?