Как ни привык Петя к толчкам, но на этот раз толчок был силен, и ему стало больно; он приподнял голову и вдруг раскрыл широкие глаза, раскрыл рот и обомлел совершенно; выражение боли на лице его мигом сменилось выражением радости: на возу, шагах в десяти, сидел дедушка Василий, тот самый старый торгаш, который весною приезжал в Марьинское, подарил Пете образок и так много ласкал его. Весь тот вечер, вся семья Пети, все Марьинское и вместе с тем луч какой-то неясной надежды на возвращение этого прошлого разом осветили душу мальчика; сердце его так вдруг заколотило, что на секунду стеснило дыхание; забыв Верстана, он рванулся вперед и крикнул, что было мочи: "Дедушка!"
- Чего?.. кто там еще?.. ах ты!.. - вымолвил Верстан и, мигом смекнув дело, пустился по следам вожака и крепко схватил его за ворот.
Но старый торгаш узнал уже мальчика; он суетливо соскочил с воза и, поправляя шапку, которая попрежнему лезла на и глаза, когда старик спихивал ее на затылок, подошел к нищим.
- А! ласковый! ласковый!.. как ты сюда попал? каким-таким манером?
Петя вырвался из рук нищего и, зарыдав вдруг, сам не зная отчего, бросился к торгашу и крепко обхватил его шею.
- Дедушка!.. - мог только вымолвить рыдавший мальчик, - дедушка!..
- Здравствуй! ласковый! что ты?.. что? каким-таким манером?.. Ах ты, сердечный…
- Оставь малого-то, отваливай, отваливай! - сурово сказал Верстан, протягивая коренастую руку, чтоб снова ухватить Петю, который начал отчаянно кричать и отбиваться.
- Нет, погоди, брат! постой! драться тебе не показано!.. я драться-то ведь не дам! Не пуще мне страшен! - вымолвил старик, защищая одною рукою Петю, другою отталкивая руку нищего.
- Дедушка… не давай… силой увели! - хотел было шепнуть Петя на ухо старику, но голос изменил ему; он произнес эти слова так громко, что не только нищие услышали, но даже народ, начинавший сбираться вокруг.