Собрав остаток сил, рванулся он в ту сторону и, без сомнения, припустил бы даже в бежки, если б не мешала высокая трава, путавшаяся между ногами и обдававшая его с пояса до пяток дождевыми каплями. Обогнув откос, Петя увидел деревню. Долина в этом месте широко расходилась; в одном из ее углублений располагалась деревня; она смотрела на долину задами. Прежде всего Петя прошел мимо огорода; за огородом шла дорога, которая вела на улицу мимо крестьянских риг и сараев.
Миновав огород, Петя не посмел идти далее: посреди самой дороги сидели две огромные собаки с красными высунутыми языками. Икры бедного мальчика слишком хорошо знали, как больно кусаются деревенские псы, которых обыкновенно никогда не кормят, а так пускают, на авось: живет - хорошо, издохла с голоду - и того лучше: шкуру можно продать кошатнику; к тому же Петя был беззащитен… Он решился подождать, пока не уйдут собаки; но собаки не уходили; они точно приставлены были сторожить у входа в деревню. Наконец одна из них подняла голову, насторожила уши и тявкнула; другая тотчас же стрелою полетела к огороду; первая, распустив хвост, пустилась за нею. Еще минута - и Петя получил бы новое и совершенно лишнее доказательство, как злы и голодны деревенские собаки; но этой минуты довольно было ему, чтоб скакнуть через дорогу, схватиться руками за плетневую стену ближайшего сарая и проворно вскарабкаться на крышу. Но тут последовало с ним другое несчастие: едва стал он на крышу, солома быстро ушла под его ногами; ухватиться было не за что; он провалился во внутренность сарая и чуть не упал на голову какому-то мужику, обметавшему ток.
Лицо мужика, с большими глазами навыкате, как у рака, постоянно сохраняло выражение тупого удивления: можно судить, что изобразилось на нем, когда чуть не на голову свалился ему мальчик! В первую минуту ему представилось, что это был чорт.
Петя действительно хоть кому мог показаться теперь чертенком: лицо его исчезало под слоем глины и грязи; волосы торчали во все стороны; одежда, руки и ноги были одного цвета с лицом; рот, раскрывшийся от испуга, поднятые руки и вся фигура его, в высшей степени озадаченная и как бы потерянная, сильно напугала мужика, который, бросив метлу свою, жался в угол и крестился. Яростный лай собак и царапанье лапами по плетню навели его, однакож, на истину. Он метнулся со всех ног и схватил метлу.
- Ах ты, окаянный!.. я ти дам баловать! Эк их, озорники, повадились! - воскликнул он, подходя к Пете.
- Я невзначай, дядюшка, ей-богу, невзначай! - торопливо заговорил Петя, - шел мимо, собаки бросились… добре уж очень испужался… Я, дядя… я починю крышу-то… ей-богу, починю!..
- Э! да это не наш! - произнес мужик, останавливаясь и до того выкатывая глаза, что Пете пришла теперь очередь испугаться.
- Нет, дядюшка, я не здешний… я издалече… второй день иду… - проговорил мальчик.
- Да ты отколе?
Такой вопрос поставил Петю в сильное затруднение: откуда он - он сам не знал этого.