- Ты чей? - спросил Лысков, прихлебывая чай, - что на меня так глаза-то выпучил - а?.. Митька, что он на меня глаза таращит - а? Ты, может, на хлеб смотришь - а? - обратился он снова к мальчику, - тебе белого хлебца захотелось?..
Ну, на, на! - заключил Лысков, бросая ломоть.
При этом Петя забыл страх; он с жадностью схватил ломоть и принялся есть.
Лысков, которого, повидимому, забавляло обжорство мальчишки, бросил ему второй ломоть.
- Митька! - сказал он, - трубку!
- Да полно вам, сударь, курить-то; вы и то все бесперечь!.. Только встали, а уж пятую никак выкуриваете…
- А что, табак весь? - с беспокойством спросил Лысков.
- Табаку много; я так говорю: много оченно курите - не годится! - проговорил Митька.
- Не разговаривай, не терплю! ступай! - крикнул Лысков. Митька неохотно принял чубук с наконечником из красного сургуча и, бормоча что-то под нос, удалился. Помещик между тем, видя, что Петя съел второй ломоть, подал ему третий, за который мальчик так же охотно принялся, как за первый. Полминуты спустя явился
Митька, сильно потягивая из чубука и беспечно пуская струи дыма во все стороны.