- Антон Антоныч… - заговорили опять в один голос пять мужиков.
- Отстаньте, говорю, после… Фу ты! пристали! Слышь, зовет!..
Из соседней комнаты раздался светлый голос, произносивший букву р таким образом, что, казалось, выбивали дробь на барабане.
- Антон Антоныч, куда вы запрррропастились… Ступайте скорей; дел множество… не перрределаешь.
- Иду-с! - проговорил письмоводитель, вырываясь из толпы мужиков, как из омута, и быстро исчезая в дверях комнаты, где становой чинил суд и расправу.
Станового звали Соломон Степанович: он точно самой судьбою предназначен был к своей должности.
- Читай, Антон Антоныч, что там еще?.. Фу, какая пррро-пасть! - пробарабанил Соломон Степанович.
Письмоводитель глухо кашлянул и приступил к чтению. Странное дело! Антон
Антонович говорил с мужиками ясно, так что легко было понять каждое его слово; но как только принялся он читать (правда, по множеству бумаг, он торопился), изо рта его послышались звуки, весьма похожие на то, когда бутылку, налитую водою, опрокидывают горлышком книзу; тем не менее при большой привычке можно было разобрать следующее:
"Его благородию, почтенному человеку Соломону Степановичу Цыпкину от города Суздаля мещанина Григория Носкова всеслезное прошение.