БЕСЕДА
Ужин, точно, не превзошел обещаний хозяйки: он состоял из обломков хлеба, накрошенных в чашку и приправленных кисленьким кваском.
- Где ж та-то… как, бишь, звать-то ее?.. ну, вот, братнина-то жена? Что ж она нейдет ужинать? - спросил старик.
- Бродит, я чай, поближности где-нибудь, а не то в поле ушла; она теперь ни за что не придет, - отвечала Катерина, делавшаяся все доверчивее и словоохотливее, - она и все так-то, как придет случай вспомянуть ей мальчика, словно в разум войдет; день, иной раз два дня домой не показывается: уйдет в лес либо в поле, ляжет наземь в укромное какое место, голову платком закроет… Слушать тяжко, какие словеса говорит; насилу домой приведешь… Петя, ты бы, батюшка, поглядел, сходил, нет ли ее где поближности, - заключила Катерина, ласково обратившись к мальчику, который уселся было подле старика и не спускал с него глаз. - Коли тут она, снеси-ка ей поди хлебушка. А там пошел бы к ребятам на улицу. Ну, что тебе с нами-то? Подь, родной; право-ну!
- Эки, подумаешь, горькие есть какие! - промолвил старик после того, как мальчик вышел из избы. - Вот и не стар человек, а сколько горя-то принял! Ну уж, точно, должно быть злодей был муж-то - правду люди сказывали. Шутка, сколько зла сотворил! Знамо, уж коли лихой человек навернется, и уйдет он, а все о себе весть подает, все сказывается! Однако я, тетка, в толк не возьму: он врозь жил с вами, в разделе, али вы вместе жили?
- Оттого вся беда наша, что вместе! - сказала Катерина, лицо которой вмиг утратило свою веселость.
- Как же это так? Видя через него себе такую погибель, вам бы надыть в тот самый час от него отрешиться. Ведь это, выходит, по охоте по своей в дому злодея держать - право, так!
- Охоты нашей держать его не было, - проговорила Катерина, скрещивая на груди руки и потупляя голову.
Тимофей между тем притупленно глядел в землю, тяжко покрякивал и кашлял.
- Кабы знал ты, что это за человек был! Ни стыда в нем, ни совести! - проговорила, наконец, Катерина с выражением ненависти, которая закипала в ее сердце всякий раз, когда речь касалась Филиппа. - Мало ли билась я, мало ли колотилась, чего-чего ни делала: "не хочу, мол, да не хочу делиться!" - только и ответ его был. Каменный был человек. Как отец с матерью жили, все кой-как держался, опаску имел; а как померли они - и пошел и пошел, словно того только и ждал: так закурил, без удержу без всякого; а уж женат был и детей двое было; только один-то помер, остался в живности большенький - вот с кем ты на дороге-то встрелся. Вовсе не стал тогда ничего опасаться: тащит, бывало, из дому, что под руку попадет!..