Катерина подвела его к колодцу, заставила сесть и сама села. Маша остановилась перед ними, закрыв ладонью глаза от солнца, которое освещало повеселевшее лицо ее.
- Что ж ты до сих пор в городе-то делал? Хотел с нами идти оттуда, до самого вечера ждали; куда ж ты делся-то?.. Ничего я не разберу, что говоришь-то, - сказала
Катерина.
- А вот вишь ты, - начал Иван, выказывая веселость, которая заметно переходила к Маше (даже на губах Катерины время от времени появлялась улыбка), - вышло дело такое, никаким манером нельзя было упредить вас… Как вышел из суда-то, как спрашивать-то меня кончили… знамо, очень уж обрадовался, вон скорей… а тут у самых дверей городничий стоит.
- "Ты, говорит, братец, столяр?" - он еще прежде в суде меня видел, такой ласковый… Как сказал я ему: "столяр, говорю, сударь", - велел за собою идти.
Пришли к нему в дом; стал опять водить меня по всем комнатам… У него, значит, рамы худо запирались, так которую починить велел…
- Уж неужели тебе оторваться-то нельзя было?.. На минуту отпросился бы, все бы тогда знали о тебе, сумневаться не стали бы…
- То-то и есть, никаким манером нельзя, тетушка Катерина, - с живостью перебил Иван. - Ты погоди только, все расскажу. Ну вот, тем временем, как я у городничего-то, наезжает к нему помещик… Ты слушай только… Вот как увидел он меня, - а я тут же в комнате стоял, задвижку в раму врезывал, - а он, слышь, затем и приехал: оченно столяр требовался… То-то поглядела бы ты, что было-то! Помещик себе желает, городничий себе - чудные, право, такие!.. Спорили, спорили, помещик городничего-то одолел, меня выпросил… Я и давай тогда проситься. "Так и так, говорю, ваше высокоблагородие: у меня здесь сродственники, надо сказаться, дожидать станут, посулил вместе в деревню идти…" Ничего этого не слушает, я ему свое, он свое. "Ладно, говорит, уйдешь, где тебя искать!.." Сейчас же велел сесть к себе на козлы и повез в деревню - торопыга такой! а, впрочем, во всем остальном ласковый; сулит: "работы, говорит, пропасть; я, говорит, тебя не обижу, будешь доволен!" Ну, и точно: сейчас это, как приехали в деревню, велел накормить меня, потом велел одну раму сделать; как сделал, он все рамы со всего дома - а дом у него новенький, только что выстроен - все рамы мне отдал: сорок рам! По два целковых за штуку подрядился! Окроме того, другая еще работа будет, насчет, то есть, мебели…
Нанялся я у него до самой до зимы, тетушка Катерина!..
- Ну, слава богу, Иванушка! слава богу!