- Слышь, служба, с ними еще слепой ходил: куда ж делся?.. Спроси-ка; звали его Фуфаев…
- Какой що там Хухаев?.. С нами нет… Эй, Балдай, - присовокупил солдат, - спрашивают Хухаева… с вами ходыв…
Но Балдай и Верстан не отвечали; они даже не обернулись.
- Не знают, - произнес словоохотливый хохол, - Хухаева с ними не було…
Как ни безопасны были убийцы старого Мизгиря, Петя не переставал жаться к старику, пятился назад и дергал его за руку. Дядя Василий уступил, наконец, мальчику; он отстал от конвоя, помог Пете взлезть на воз, сам сел, взял вожжи и рысцою погнал лошадь. Немного погодя они обогнали конвой и вскоре потеряли его из виду.
Во все продолжение этого дня и даже весь следующий день Петя ни о чем больше не думал, ни о чем не говорил, как о Верстане, Балдае и убитом дяде Мизгире.
На третий день он только раза два о них вспомнил; на четвертый у мальчика только и речи было, что о Никаноре, об отце, матери и степи, к которой они приближались. Они ехали, однакож, очень долго. Дедушка Василий останавливался по пути почти в каждой деревне; раза два потребовалось прожить целые сутки в уездных городах, где старик забирался новым товаром. К замедлению пути немало также способствовало время: стояла глухая осень; дожди лили беспрерывно, превращая дороги в трясины и непроходимые топи; потом дожди миновали, и наступили морозы: дороги сделались еще хуже, извилистые колеи и глубокие котловины, скованные холодом, превращались в кремень - надо было ехать шагом. Дедушка Василий нетерпеливо ждал первого снега, чтобы променять телегу на сани; но зима никак не хотела установиться; снег выпадал несколько раз, но, как нарочно, всякий раз наступала оттепель, и снова приходилось колесить на телеге.
Но худо ли, плохо ли, они все-таки, однакож, подвигались. В последних числах октября под вечер прибыли они в сельцо Васильевку, приход Анисьи Петровны
Ивановой. Расспросив дорогу в Панфиловку, они тотчас же туда отправились.
- Там уж лучше переночуем, - промолвил дедушка Василий, - дорога теперь хорошая, степью-то; к тому и лошаденка не пуще, чтоб устала, довезет… Ну, ласковый!