Василий, который также, казалось, был очень весел, немного чем отставал от маленького своего товарища. Разговор их, разумеется, вертелся на одном предмете: оба беседовали о предстоящем свидании.
Ночь была чудная. Месяц не показывался, но в небе блистало столько звезд, такою белизною сиял Млечный Путь, что в степи, слегка посеребренной морозом, легко было разбирать дорогу. Мороз был порядочный: градусов шесть или семь; холод не чувствовался, однакож, благодаря совершенной неподвижности воздуха.
Промерзлая земля и звонкий морозный воздух, казалось, прислушивались и ждали звука, чтоб разнести его далеко по всей окрестности; но безмолвие, царствовавшее по всему видимому необъятному кругозору, нарушалось только нашими путешественниками: сухое постукиванье колес, хрустенье ледяных игл, ломавшихся под их ногами, голоса старика и мальчика одни раздавались в опустелой степи.
Мириады звезд, которые мигали и как бы пересыпались над степью, сообщали как будто жизнь и движение синему небесному своду; часто в той или другой стороне одна звездочка зажигалась ярче, отрывалась от других, и стремглав, как бы скользя по серебряной нитке, летела к далекому горизонту. Дедушка Василий каждый раз торопливо крестился.
- Дедушка, вона, вона еще одна падает! - воскликнул Петя, - нет, потухла, дедушка, потухла!
Дедушка торопливо, однакож, обернулся и снова осенил себя крестным знамением.
- Еще, дедушка! вишь, скоро, как скоро… Что это они падают, дедушка. А ну как на ригу другая упадет: ведь, чай, дедушка, загорится небось рига-то?.. ведь звезды-то из огня?
- Это, касатик, не звезды падают.
- Как же так не звезды?
- Нет, касатик, - возразил старик, - это, значит, ангелы божии со свечами летают… Как в небе покажется такой огонек, значит, где ни на есть человек добрый умирает: вот ангел и летит на землю за душою его христианской; господь его туда посылает!.. Петя, Петя! - подхватил вдруг старик, переменяя голос, - Петя, взглянь-ка! - заключил он, повертывая мальчика за плечи и указывая на огонек, который сверкнул вдруг в степи, - ведь это в мазанке, у твоих огонек-то!.. Право, будто у твоих.