- Стало, уж там взять-то нечего? туда бы шел! - перебила Грачиха.
- Был и там, вечор еще был, - торопливо подхватил Филипп. - Коли тебя пришел просить - без толку, стало быть, ходил: не токма денег, хлеба, и того нет. Я уж и так и сяк стращал - ничего не возьмешь; уж это, значит, верно, что нет ничего; а то бы дай, мое было бы; постращай только его - брат ничего не утаит… Мы это дело-то знаем, как с ним справляться: не, впервой!.. Потому больше к тебе и пришел: нужда заставила. Сделай милость, Лукерьюшка, пособи! - снова пристал Филипп, - так, малость самую… тревожить больше не стану, уйду; и то сказать, опасливо теперь здесь оставаться. В другое время - ништо, пожил бы; теперь убираться надо. Узнал я вечор, как к брату ходил, сказывали: господ ждут; не ноне, завтра ждут; при них как раз сцапают… надо убраться во-время, потому больше и прошу: пособи, тетка, сама знаешь, без лаптей недалеко уйдешь.
На этом самом месте в сеничках, где находился мальчик, послышался вдруг такой дикий крик, что Филипп и старуха дрогнули всем телом. Не успели они сделать шагу, как новый крик, еще диче, пронзительнее, раздался в сенях. Филипп кинулся было к лучине с намерением потушить ее, но Грачиха остановила его, сказав:
"погоди", и, ковыляя, побежала к. двери.
- Кто тут? - спросила она.
В ответ на это над самою ее головою повторился новый крик, еще звонче, еще отчаяннее первых двух.
- Ах ты, разбойник! - закричала старуха, тотчас же, вероятно, смекнув, в чем дело. - Постой! я ж тебя, окаянного!.. Эй, Филипп! - подхватила она, торопливо возвращаясь в избу, - это твой пострел с кошкой… Кошку куда-нибудь, разбойник, запрятал… Я ж ти, погоди!
Грачиха взяла лучину и побежала в сени; Филипп последовал за нею. Крики становились все жалобнее и протяжнее. При свете лучины старуха, точно, увидела желтую свою кошку, которая болталась на перекладине, привязанная к хвосту.
Мальчик, свернувшись клубком в углу сеней, спал крепким сном; но храпенье, которое издавал он для вящего эффекта, изменило ему: старуха налетела на него, как разъяренная наседка, проворно перенесла лучину в левую руку и правою рукою схватила его за волосы; мальчик тряхнул головою - и, не подоспей во-время отец, он укусил бы старухе руку.
- Оставь его, тетка! я его сам лучше проучу; твои руки старые; дай только сперва кошку отцепить.