- посмотри, кто это?.. не управитель ли ваш едет? - присовокупил он, кивая головою на всадника в дубленом полушубке, который неожиданно повернул из-за угла крайней избы и показался у околицы.
Тимофей бросил робкий взгляд в ту сторону и тотчас же опустил голову.
- Нет, - сказал он, двигая бровями и пожимая губами при каждом слове, - это из дворовых… вечор в город посылали… на почту: стало, оттедова…
Всадник припустил рысью и проехал мимо; но почти в ту же минуту подле старика и Лапши послышался стук копыт, и в ушах того и другого прозвучал знакомый голос:
- Здорово, дядя!.. Лапша, куда ты?.. ай гостя провожать вышел?.. А я… я в поле… Надыть попахаться до дождичка…
То был рябой мужичок, отличавшийся накануне беспокойным любопытством и суетою; он сидел верхом на лошади и так немилосердно болтал босыми ногами, что каждый раз, как пятка его прикасалась к ребрам клячи, слышался глухой звук, и кляча! фыркала и вздергивала голову; позади, дребезжа, подпрыгивая! и подымая клуб пыли, тащилась соха, обращенная сошником кверху.
Старик поздоровался.
- Слышь, эй. Лапша! а ведь Филипп-то жив! - воскликнул неожиданно рябой мужичок.
Тимофей страшно замигал глазами и покосился на стороны, желая узнать, не было ли кого-нибудь поблизости, кто бы мог слышать неуместное восклицание; но он успокоился, увидев, что они приближались уже к околице.
- То-то, я чай, подивился ты, как узнал о нем! - начал снова рябой мужик, - мы все думали, его давно уж и в живых нету… один ведь только Пантелей кузнец… Эй, дядя! дядя! - подхватил он вдруг, принимаясь неистово болтать ногами и махать руками, - эй, пррр… мотри, за околицу зацепишь… Эй, Петрушка, держи левей… ворочай налево лошадь-то… дергай ее левей… так!