- Вот ведь ты какая! - шепнул он тоном упрека и как бы поддразнивая ее, - сама ругаешься, говоришь: такой я сякой, а сама что делаешь?.. Все через тебя выходит… Четыре копейки дают - не пущаешь… Завтра бы деньги-то Карпу отдал… А все я во всем виноват… То-то же вот и есть! - добавил он с выражением, которое ясно показывало, что он верил в дельность слов своих.
Катерина только плюнула и пошла убирать со стола. Но Лапша не обратил на это внимания. Чтоб окончательно доказать жене несправедливость ее обвинений и показать себя перед нею деловым, заботливым хозяином, он направился к окну и начал даже торговаться с нищими; но так как ему не уступали, и, в сущности, его не столько занимала прибыль, сколько появление новых лиц, беседа с ними и сладкая перспектива высказать им несправедливые гонения судьбы и людей, он тотчас же согласился на все.
- Ну, да полно вам тут, о чем говорить! словами воздуха не наполнишь! Коли пущать, так пущай!.. Дождик идет!.. - нетерпеливо крикнул козлячий голос, и лицо
Фуфаева, вымоченное дождем, показалось за плечами Верстана.
- Отгони-ка поди собаку-то… так и рвет, проклятая! - сказал Верстан.
- Сейчас; ступайте к воротам! - возразил Лапша, захлопывая окно.
- Вот ведь всегда так: во всем я помеха, - подхватил он, останавливаясь перед женою и высоко приподымая брови, - и такой я и сякой… а что, кабы не я теперь?..
- Ну, хорошо, хорошо! - с досадою перебила Катерина, поворачиваясь к нему спиной.
- Да, теперь хорошо; то-то же вот и есть! - произнес Лапша с выражением полного сознания собственной правоты своей.
Но в эту самую минуту в воротах раздался страшный стук, и Лапша торопливо заковылял к двери. Минуты три спустя в сенях послышались голоса, шум шагов, и нищие, предводительствуемые хозяином, вошли в избу.