Заслышав чужой голос, Дуня, продолжавшая сидеть в углу, сорвала платок, который покрывал ее голову, и насторожила слух; но едва только Катерина подняла окно и безумная увидела постороннее, незнакомое лицо, она быстро поднялась с места и спряталась за печку.
- Не взыщите, касатики; больше нетути! - сказала Катерина, подавая корки нищему, который жадно за них ухватился, - сами нуждаемся… Бог подаст!..
- Наши плачут, стало, и ваши не радуются! - заметил козлячий голос.
Катерина готовилась уже захлопнуть окно, как вдруг перед нею выставилось широкое багровое лицо Верстана.
- Чего тебе еще?.. Ведь дали!.. Ступай в другое место; больше у нас нет ничего, - сказала Катерина.
- Пусти, касатка, переночевать; вымокли все! - забасил Верстан, оглядывая быстрыми глазами внутренность избы.
- Где тут с вами возиться! самим тесно!
- Пусти, родная, - пристал Верстан, - мы, пожалуй, не даром: по копеечке с человека положим; нас четверо; пусти только… хлеб свой… деньги хошь сейчас отдадим, коли не веришь…
- Пусти, тетенька, - подхватил козлячий голос, - четыре человека, стало, два гроша-куча хороша!
Тимофей дернул жену за рукав и отвел ее в сторону.