- Суд… зачем? - спросил он, значительно понижая голос, но стараясь сохранить спокойный вид.
- Покража случилась: фабриканта Никанора обокрали, - отвечал Ермил, приподымаясь с места.
Захар не расспрашивал дальше: на этот раз смущение овладело им столько же, сколько и самим Гришкой. Он торопливо забрал штофы и последовал за Ермилом, приемышем и целовальником, которые выходили из харчевни.
Задние ворота "Расставанья" открывались только в экстренных случаях. Гришке и Захару предстояло выйти из заведения не иначе, как через кабак.
В кабаке было немного народу, но тем не менее шел довольно живой разговор. Обкраденный фабрикант служил предметом беседы.
- Так как же, Кузьма Демьяныч, как, по-твоему, что с ними теперь будет? - спрашивал один из присутствующих, обращаясь к старику, занимавшему середину кружка.
- А что будет - известно что: за некошное дело будет поученьице тошное… знамо, спасибо не скажут.
- И будь без хвоста, не кажись кургуз, умей концы хоронить! - произнес кто-то.
- Вот так уж сказал! Ты думаешь, концы схоронил, так и прав вышел? Нет, брат, нонече не так: ночью сплутовал - день скажет; на дне морском, и там не утаишь концов-то. В неправде-то сам бог запинает… везде сыщут.
- И слава те господи!