Диджус ничего не ответил, хотя эта новость не особенно ему понравилась. Ведь так приятно развалиться в санях и скользить вперед по освещенной мартовским солнцем дороге, на которой полозья отгладили следы, сделав их блестящими, как шелковая ткань! И потом, он мог бы первым встретить Теджуса…
На другой день Диджус к обеду закончил все ремонтные работы. Скворечники стояли в ряд с приделанными к ним новыми, крепкими крючками для подвески на яблонях, так как известно, что вбивать гвозди в яблоню нельзя. Чтобы как-нибудь скоротать время, он разыскал обрезки досок и начал сколачивать новые скворечники. Эта работа требует внимательности, необходимы разные вычисления, и поэтому время проходило быстро.
Марите ничего подобного придумать не могла, она без конца то входила в комнату, то выходила из нее. Диджуса это разозлило, и он резко сказал:
— Нечего беспрерывно проветривать комнату. Реши раз и навсегда и оставайся или здесь, или там.
Марите остановилась посредине комнаты и спросила:
— Почему ты, Диджус, нервничаешь?
Поднятый топор повис в воздухе.
— Я?! Сама ты нервничаешь. Бегаешь взад-вперед!
— Я не нервничаю, я работаю. Ты же видишь, теперь я должна отнести маме на кухню соль, — ответила Марите и помахала в воздухе пустой деревянной мисочкой, в которой с незапамятных времен хранилась соль.
Она быстро подошла к лежанке, где лежал мешочек с солью, насыпала в мисочку соли и деловито проследовала на кухню. На этот раз она вернулась в комнату не так уж скоро.