– Что передать Таймону?
– Все, что хотите. У меня прилив крови к голове. Передайте, что чумы нет, она была, но больше ее не будет.
– Чумы нет? – медленно повторил Рег и вдруг вспомнил второе письмо. Смутная догадка заставила его остаться серьезным. – Да, ее нет, если вы так хотите, – мягко сказал он.
Рег поклонился, вышел, и красный свет лампы остался с доктором.
– Теллури! – сказал Рег, поправляя седло и гладя утомленную лошадь: – Это место годилось бы для молитвы, рыданий или великих замыслов. Но, увы! – там предполагается только шуршать рецептами.
IV. Выдержка с пасьянсом
У спуска к набережной Рег проехал мимо двух трупов. Теперь он не удивлялся им, и они постепенно теряли для него свою обязательную зловещесть; более чем когда-либо, Рег убеждался, что камень и труп человека – скучные и даже очень простые вещи. На самом спуске Рег заметил еще одного; этот лежал боком, лицом к гавани, с открытым ртом и рваными калошами на босую ногу. Электрический фонарь дока чертил за его спиной кургузую тень.
Пустынные молы уныло протягивали в тьму залива свои каменные глаголи. Груды залежавшегося товара, окутанные брезентами, тянулись по набережной; ряды их прерывались кое-где треугольниками пустых бочек, пирамидами антрацита и паровыми кранами. Рег миновал склады, пакгаузы и выехал к свободному пространству набережной.
Здесь он остановился, темный, на темной лошади, напоминая собой в неподвижном электрическом свете конную статую, и сообразил, что попасть в гавань – еще не значит уехать. Его положение могло измениться только благодаря случаю.
– Я уеду, – сказал Рег лошадиной холке, перебирая ее холодными от усталости пальцами. – Как – это другое дело. На первый раз возьмем за бока шаланду.