— А я — Павлинова, — сказала женщина и замолчала, пристально смотря в лицо посетителя.
«Как долго смотрит на меня. Наверное, все знает и теперь рассматривает», — с тоской подумал Рылеев. «Перестань глазеть!» — мысленно закричал он, а вслух сказал:
— Очень прошу вас сообщить.
— Да я не знаю ее адреса, — натянуто произнесла женщина. — Не знаю, не знаю.
Снова, как на крыльце внизу, Рылеев испытал противное ощущение нудной оторванности.
После такого ответа, разумеется, следовало извиниться еще раз и уйти, но он стоял и ждал, сам не зная чего, бегая глазами по углам комнаты. Она пестрела дешевыми обоями, было в ней много аккуратно разложенных книг, по стенам — открыток, и веяло скучной трудовой жизнью.
— А может быть, знаете? — подумав, спросил Рылеев.
Логика положения была за то, что эта женщина знает, но не желает сказать.
— Нет, повторяю вам.
— Нет, знаете, — твердо сказал Рылеев. Павлинова, слегка покраснев, нетерпеливо пошевелила рукой, глаза ее взглянули на Рылеева без смущения, раздумчиво, и по этому взгляду, а в особенности по тому, что сам хотел этого, Рылеев сразу, инстинктом угадал, что Павлинова не только знает, где Лиза, а знает, кто такой Рылеев, его положение и не сочувствует Лизе; но ему было уже все равно, что подумают о нем.