Шагнув вперед, он сказал:
— Вы знаете. Скажите, пожалуйста.
— Какое вы имеете право?.. — спокойно начала Павлинова, но, заметив, что Рылеев бледен и не в себе, вздохнула, опустила голову и прибавила: — Я знаю, правда, но вам не скажу.
— Почему? — раздражаясь, спросил Рылеев. — Какой же смысл?
— Лиза просила не говорить вам.
— Я все-таки прошу вас.
— Нет, извините.
Оба были взволнованы и то прямо, твердо смотрели друг другу в глаза, то отводили их. Прошло несколько секунд тяжелого молчания.
— Ну, так вот же, — глухо сказал Рылеев, — ради вашей матери…
Дальше он не мог ничего сказать. Горе, злоба и слезы давили его. Женщина еще раз внимательно остановила свои серые равнодушные глаза на Рылееве, губы ее дрогнули не то усмешкой, не то гримасой.