– Ведь я продаю, – кротко ответила девушка. – Рита, ты? – «Да, я, кто это?» – голос был спокоен и глуховат. – Но это я, Тави.
– Берите двенадцать, – сказал лавочник.
– Лучше я брошу ее. – «Тави, что ты говоришь? Я не поняла». – Не смущайся, Рита, я говорю с тобой и еще с одним. Приходи сегодня ко мне вечером с твоим пузиковатым Бутсом. Это? – День рождения.
– Берите пятнадцать! – крикнул торгаш.
– Ну, что там поздравлять, – хорошо, я возьму пятнадцать, – стареем мы с тобой, Рита, легко ли нести почти два десятка?! Жду и угощу всякими штуками. Что? Ну, будь здорова.
Отойдя, подставила она руку, серьезно и грустно смотря, как хозяин лавки опускал в нее одну за другой серебряные монеты. Он делал это, осклабясь и засматривая в лицо девушке.
– Будьте здоровы, – сказал он, – приносите, что будет; мы все купим.
– Купить, перекупить, распроприторговать и распроперепродать, – рассеянно сказала Тави, став на порог и оборачиваясь с задорной улыбкой, – но одного вы не купите.
– Ну, что такое? – задетый в торговом азарте, спросил лавочник, взбодрясь и потирая руки.
– Вы не купите дня рождения, как я купила его. Вот! – она сжала деньги, подняла руку и рассмеялась. – Не купите! Трафагатор, Эклиадор и Макридатор!