– Бог с тобой, я не смотрю, – взволнованно проговорил Друд, – сядь и овладей сердцем своим. В себе ты найдешь все.
– Не трогайте, не разговорите меня, – чуть слышно сказала Тави. – Иначе что-то спутается…
Но не по силам было ей происшедшее во всем размахе его. Она встрепенулась.
– Очень много всего, – сказала Тави, взглядывая на Друда с бледным и тяжелым лицом.
Факты были сильнее ее, и она не могла одолеть их ни рассуждением, ни волнением; так резко жизнь бросила ее на другой берег, с которого прежний виден только в тумане, а этот поразителен, но молчит.
– Еще болят руки, так стиснул меня солдат. Спрашивается – за что?
– За тобой следили, думая, что узнают, где найти Друда. Мы перекинулись словами, когда мои колокольчики были еще потехой, когда ты славным сердцем своим встала на защиту осмеянного. Поэтому за тобой шел, а потом ехал приличный человек с умным лицом. Меня зовут Друд – ты слышала обо мне?
С ее лица не сходила задумчивость и покорность, а взгляд, блуждая с тихой рассеянностью, был полон тени, – он не играл, не блестел. Ее впечатления остановились, застилая сознание огромным слепым пятном, и Друд понимал это, но не тревожился.
– Нет, не слышала, – сказала, по-прежнему безучастно, девушка, – а вы кто?
– Я человек, такой же, как ты. Я хочу, чтобы тебе было покойно.