Он приподнялся, посмотрел и усмехнулся.
– Я знаю, кто это, – сказал проводник. – Смотрите, что он будет делать.
Скала, толкавшаяся невидимыми руками, начала раскачиваться, беззвучно, как в сновидении. Огромный массив ее, медленно чертя дугу за дугой по звездному небу, то, казалось, валился на нас, то откидывался назад, освобождая пространство. Размахи становились все упорнее и длиннее; скала то приникала почти к самой земле, то вставала во весь свой рост, как бы наскучив беспрестанным издевательством крошечного существа – человека над своей огромной и мертвой сущностью. Так продолжалось минут пятнадцать. Наконец, размахи скалы уменьшились, замедлились, сократились, камень стал неподвижным и из-за него донеслись рыдания, тихие, скорбные рыдания невыразимой муки. Раздались удаляющиеся шаги, и все стихло.
– Три года назад, – сказал Исса, – этот человек, который пытался сейчас повалить скалу, был, как и я, проводником одного охотника, миллиардера Гастингса.
Гастингс заинтересовался этой скалой. Он пытался столкнуть ее, но скоро убедился в ее устойчивости. «Ну, Китль, – сказал он проводнику, – три миллиона, если столкнешь камень». А вы видели, как легко качается эта скала, но она не падает и упасть не может.
У Китля была большая семья, и они жили в нужде. Китль взялся столкнуть скалу и помешался на этом. Вот уж три года, как он живет в этих местах, одичав и терзаясь. Каждый день качает он этот проклятый камень – камень так соблазнительно послушен толчкам, – но он не падает, он только качается.
– Так, – сказал я, – много есть странных вещей в горах.
Дуэль.
Знаменитый ученый Исаак Феринг, будучи еще всего пятидесяти лет от роду, без единого седого волоса в пышных, черных как смоль кудрях, шел однажды по весеннему бульвару.
Он гулял, обдумывая одно из своих знаменитых изобретений.