Так рассуждая, Джесси вышла из кабинета и увидела служанок, которые скатывали ковер. «Уже выколачивали третьего дня, — сказала Джесси, — зачем теперь выносить?»
Джесси не вмешивалась в хозяйство, но если на что-нибудь случайно обращала внимание, ей повиновались беспрекословно, — вздумай она даже отменить приказание Моргианы. Для этого Джесси не делала никаких усилий. Служанки, две молодые женщины, поспешно объяснили, что ковры выносятся ввиду наступающего ремонта. При этом одна из служанок, Герда, машинально взглянула на трещину потолка. Джесси вспомнила землетрясение.
— Вы у нас уже служили тогда?
— Я служила, — ответила краснощекая, тугого сложения, Эрмина. — Герда поступила через неделю после того.
— Ну да, я припоминаю теперь, — сказала Джесси, рассматривая беловолосую Герду и улыбаясь. — Вы обе с севера? Не так ли? А что, у вас бывает землетрясение?
Служанки переглянулась и рассмеялись.
— Никогда, — сказала Эрмина. — У нас нет ничего такого: ни моря, ни гор. Зато у нас зима: семь месяцев, мороз здоровый, а снег выше головы — чистое серебро!
— Какая гадость! — возмутилась Джесси.
— О, нет, не говорите так, барышня, — сказала Герда, — зимой очень весело.
— Я никогда не видела снега, — объяснила Джесси, — но я читала о нем, и мне кажется, что семь месяцев ходить по колено в замерзшей воде — удовольствие сомнительное!